Без двадцати двенадцать в голосовом канале двадцать четыре человека, и почти никто не говорит. Слышно чужие квартиры: у кого-то на отжиме стиральная машина, у кого-то в третий раз закипает чайник, которым явно уже не пользуются, а просто забывают выключить. Сброс — в полночь. После полуночи неделя закроется, и всё, что рейд отгрыз у этого босса за пять вечеров, обнулится: те же проценты придётся проходить заново, с понедельника, с чистого листа.
Кедр — шаман. Не лучший в рейде и близко; он знает даже, какое именно место занимает в списке по урону, и место это скучное. Он не лидер, не офицер, он не строит тактику и не пишет разбор после захода. Его задача на этом бою помещается в одну строку из текста, который лидер зачитывает перед каждым пуллом:
— Прерывания: Ржавый, Кофеин, Кедр. Кедр третий.
Сорок минут
Третий — значит, почти никогда. Первый прерывает, второй страхует первого, третий стоит и смотрит, как двое делают его работу. За пять вечеров очередь дошла до Кедра дважды. Оба раза — в самом конце, когда босс разгоняется и кастует чаще, чем успевают откатываться чужие кнопки.
Именно поэтому он и не ушёл спать. Не потому что верил в кил, а потому что если он выйдет, третьего не будет вообще, и в тот единственный момент, когда очередь дойдёт, прерывать окажется некому. Это не героизм. Это как не уходить с кухни, пока на плите что-то стоит.
— Сорок минут, — сказал лидер. — Заходим, сколько успеем.
Двадцать восемь минут
Попытка развалилась на одиннадцати процентах. Ничего нового: танк потерял вторую добавку, добавка ушла в спины, и всё остальное досыпалось само.
В канале стало тихо тем особым способом, каким становится тихо в конце недели. Никто никого не ругал. Ругаться было уже дорого: на это нужны силы, а силы у всех уходили на то, чтобы просто сидеть.
— Двадцать восемь минут, — сказал лидер. — Ещё две попытки. Может, три, если быстро собираемся.
— Я после третьей ухожу, — сказал кто-то. — Мне в шесть вставать.
— Понял. Спасибо, что досидел.
Двенадцать минут
Вторая попытка закончилась хуже первой — на девятнадцати процентах, глупо, из-за метки, которую не увидели двое. После неё из канала вышли трое: тот, кому в шесть, и с ним ещё двое, у которых оказалось столько же причин. Их никто не держал.
Остался двадцать один человек. Лидер минуту считал вслух, кого куда переставить, и голос у него был как у человека, который весь день на работе тоже что-то считает.
— Хилы, у вас мана на четыре минуты боя. Не на пять. Играем так.
— Кедр, ты живой?
— Живой, — сказал Кедр.
Он сидел в кресле, поджав ноги, и держал руку на клавише прерывания, как держат ложку над кастрюлей — не готовя, а просто на всякий случай. За окном уже было то самое время суток, когда во дворе слышно каждую машину.
Последняя попытка
Пулл в одиннадцать сорок восемь.
Сначала всё шло даже слишком хорошо, и это было подозрительно. Добавки умирали вовремя. Танки менялись без нервов. На тридцати процентах босс ускорился, и цепочка прерываний начала съедаться быстрее, чем откатывается.
На двадцати двух умер Ржавый — первый номер. Кофеин, второй, прервал следующий каст и попал под свой откат.
Дальше была секунда, в которой не было ничего, кроме белой полосы каста и Кедра.
Он нажал. Прервалось.
Через восемь секунд — снова, и он снова успел, потому что успевать было больше некому. Ни он, ни кто-либо в канале не сказал по этому поводу ни слова: там было не до слов, там кто-то кричал про добавку слева.
Босс упал до четырёх процентов, и на четырёх у хилов кончилась мана — ровно так, как лидер и предупреждал, минута в минуту. Рейд лёг за двенадцать секунд. Полоса застыла тонкой красной ниткой, и её оставалось ещё совсем немного.
Ноль
— Всё, — сказал лидер. — Полночь.
Сброс прошёл ровно, без всякого события: просто с этой минуты недели больше не было. Никто не написал в чат ничего громкого. Кто-то один сказал «ну блин», и это было самое сильное высказывание за вечер.
— Четыре процента, — сказал лидер. — В понедельник добьём.
И, уже отключаясь, добавил буднично, без интонации:
— Кедр, ты успел. Оба раза.
Кедр сказал «угу». Он ещё минуты три сидел в пустом канале, слушая, как у последнего оставшегося человека тикают часы в комнате. Потом закрыл игру, дошёл до кухни, выключил тот самый чайник — оказалось, что забытый чайник был его, — и пошёл спать.
Кила не было. Была строчка в чужой памяти о том, что если очередь дойдёт до третьего, третий будет на месте. На этом, в общем, и держатся рейды: не на лучших игроках, а на тех, кто не вышел, когда было проще выйти.
Если вам знакомо это чувство — вечер, чужая усталость в наушниках и одна кнопка, которая всё-таки ваша, — то дорога сюда простая: как устроены гильдии и рейды на Valor, что вообще собой представляет сервер WoW 3.3.5a и с чего начать, если вы ещё не заходили. А про другого человека, который держал рейд не кнопкой, а блокнотом, есть отдельная история — «Тот, кто чинил рейд».